Ох уж эти прощания! Ну чего такого: да, уезжает человек, да, надолго. Но ведь не помирать я там, в столице, собрался – так чего ж плакать-то? И какой смысл ют именно сейчас хвататься за рукав в попытке не пустить – ведь сто раз уже все решено! Спас меня, как ни странно, тот самый парень-бард. Отработанным движением он оттеснил маму в сторону, и провозгласил:
– Машина отправляется, будьте осторожны! Провожающих просим отойти на пять шагов во избежание!
Последнее слово он протянул так, что получилось "Ва-а-а-й-збжание!". В этом слове была и гордость за технический прогресс, и властность хозяина положения, и даже толика уважения к "провожающим", которые оказались причастны к таинству омнибусного сообщения. Подействовал этот коктейль безотказно, и я наконец проник в салон, оставив за дверью маму, родной дом, всю прошлую жизнь... Нет, что это я? Я же хладнокровный, целеустремленный молодой человек! И никаких сопливых эмоций у меня не будет! Но чтобы окончательно привести себя в соответствие с этим решением, мне пришлось несколько раз сглотнуть, а потом украдкой потереть глаза. Соринка, наверное, попала.
Где-то сзади громко зашипел пар, завыла раскручивающаяся турбина, и омнибус плавно тронулся с места. Еще через несколько секунд начал действовать глушитель, и звуки работающего двигателя заметно притихли. Я облегченно вздохнул... Но не надолго. На площадку перед креслами взгромоздился тот самый парень, и фальшиво-торжественно объявил: