– Мистер Кормакс? Что-то случилось? Как вы себя чувствуете?

– Не самым лучшим образом, но благодаря вашим усилиям, мисс Стэджерфорд, есть надежда, что я выживу. Я наконец-то в состоянии выговорить три слова подряд, не задыхаясь и отплевываясь, и звоню, чтобы поблагодарить вас за заботу.

– О, не за что! Рада была помочь вам, – ответила она, удивляясь столь резкой перемене тона Кормакса.

– Я немного поел того, что вы оставили, и заварил чай. Даже не подозревал, что в доме есть чай.

– Вот и хорошо. А что-нибудь еще вам нужно?

– Только утреннюю газету, если вы придете завтра. Кстати, где вы живете?

– В Оук-Парке.

– О! И как же вы добираетесь в Эванстон?

– Метро и автобус. А что приготовить вам на ланч?

– Ничего не надо. Меня вполне устроит ваш дружеский голос. Оказалось, что не так-то приятно валяться тут в полном одиночестве...

Синтия нахмурилась.

– Неужели у вас нет друзей? Никого, кто навестил бы больного?

– Конечно, есть. Но трое самых близких слегли еще раньше меня, а Конрой сейчас в отъезде, как вы и сами, наверное, знаете.

– Я буду у вас завтра утром, мистер Кормакс.

– Называйте меня Реджиналдом.

– Нет, это не годится, – твердо ответила она.

– Почему не годится? – воинственно спросил Кормакс. – Если имеете в виду, что работаете на меня, так в наши дни, к счастью, это давно уже предрассудок. И к тому же вы сами сказали, чтобы я выбирал обращение.

– Я имела в виду себя. – Тут Синтия замолчала, удивляясь, почему это она устроила такую проблему на пустом месте. – О, хорошо, как хотите.

– Вот и прекрасно. Итак, до завтра, Синтия. – Он закашлялся. – Надеюсь, вы сопереживаете мне?

– Безусловно. Не забывайте, я только что перенесла все то же самое. Отдыхайте, лечитесь. Я буду у вас утром.