– С какой это стати? – раздраженно рявкнул он. Мысль о необходимости снова думать о приготовлении ужина или перспектива ежевечернего похода в ресторан мгновенно разозлила его. – Не путайте меня, объясните, что значит эта машинка.

С. Стэджерфорд поколебалась, внимательно посмотрела на своего работодателя и заметила:

– Мистер Кормакс, вы неважно выглядите. Плохо себя чувствуете?

– Я чувствую себя чертовски больным, но дело не в этом. Ответьте на мой вопрос. Что вы делаете в моей кухне с этой машинкой?

– Ничего ужасного, мистер Кормакс. К тому же я начала только после того, как закончила все дела здесь, – защищаясь, ответила С. Стэджерфорд.

– Нельзя ли поточнее? Что значит «ничего ужасного»? – продолжал безжалостно настаивать Реджиналд.

– Я... я делала домашнее задание... Я учусь на курсах.

– А почему здесь? Где вы обычно готовите эти самые задания?

– Дома, конечно. Но на этой неделе школьные каникулы. Там, где я живу, сейчас шум и гам и никакой возможности что-то делать, поэтому я взяла машинку с собой.

– Извините, что помешал вам... – саркастически начал мистер Кормакс и закашлялся.

Стараясь побороть приступ и едва не задыхаясь, Реджиналд вдруг почувствовал, как его взяли за руку, подвели к стулу и осторожно усадили.

– Отдохните, мистер Кормакс, – услышал он преисполненный сочувствия голос. – Я сейчас поищу в аптечке какое-нибудь лекарство.

Он покачал головой, тяжело перевел дыхание и пробормотал:

– Нет, сделайте лучше кофе. Чашку крепкого, горячего кофе, и я утрою ваше жалованье.

Окинув его оскорбленным взглядом, мисс Стэджерфорд вернулась к рабочему столу. Словно в тумане Реджиналд наблюдал, как она вытащила исписанный лист, собрала разбросанные рядом страницы, сложила все в папку, закрыла футляром пишущую машинку и достала кофемолку. Девушка двигалась легко и проворно, явно хорошо зная, где что лежит. Он еще не успел как следует разглядеть ее, а густой аромат его любимого «Амбассадора» наполнил воздух и перед ним оказалась дымящаяся чашка.