Остановился Чарльз Тревеннинг у Брюса, но с удивлением заметил, что его друг как будто стал менее интересным, менее компанейским, точно все его внимание занято новорожденным сыном, которого было решено назвать Фермором Денби. Возможно, будь Брюс не так поглощен своими делами, Чарльз и не забрел бы со скуки в Воксхолл-Гарденс в тот трагический день.

При первой же возможности он послал весточку Фенелле. Она была так же великолепна, как всегда. Трудно было даже представить себе, что женщина, подобная ей, может появиться на свет. Да и оценить ее по достоинству можно было, только став частью того тесного круга не обыкновенных и выдающихся людей, которых она собрала вокруг себя. Ничто иное не могло бы резче контрастировать с гостиной в доме Тревеннингов, чем салон Фенеллы на Лондонской площади. Ее ныне покойный муж, прежде чем уснуть вечным сном, был так любезен, что оставил ей небольшое состояние, которое странным образом куда-то улетучилось. Фенелле было тогда немногим больше двадцати, и она оказалась в отчаянном положении: ни мужа, ни денег. Тогда она поставила перед собой задачу – добыть себе состояние и поклялась, что ни один человек в мире, тем более муж, если он у нее будет, не увидит и гроша из этих денег. Любовники, считала Фенелла, куда более предпочтительны, ведь в этом случае женщина может заботиться только о себе, а уж воздыхатели позаботятся о том, чтобы отвадить возможных кандидатов в женихи. Фенелла всегда отличалась вопиющей экстравагантностью, приятели и восторженные ее поклонники кричали на всех углах, что эта женщина – редкое явление для своего века. Высокая, своей величественной красотой напоминающая Юнону, Фенелла к тому же предпочитала только необычные вызывающие туалеты.