– Неосторожность! – объявил Арман. – В этом все и дело!

– Этот англичанин – само благоразумие.

– Все мужчины неосторожны.

– Может, и так, только он… он истинный англичанин!

– Ну и что? И англичане порой бывают неосторожны. В конце концов, в любой стране рождаются дети, не в капусте же их находят! Даже англичане, насколько мне известно, не открыли еще другого способа производить на свет себе подобных.

Кровать мелко-мелко затряслась от хохота Армана. Он всегда любил и ценил хорошую шутку, а уж эта пришлась ему особенно по душе.

– Ну а как еще по-другому объяснить то, что он глаз не спускает с крошки Мелисанды? – спросил он.

– Может, он смотрит не только на нее. Вдруг он просто любит детей?

– Хочешь сказать – это все его дети?! – Арман снова затрясся от смеха.

«Боже, – подумала мадам, – как он растолстел! Когда-нибудь это сыграет с ним гадкую шутку».

– От смеха еще никто не умирал, – задыхаясь, прокудахтал Арман. – Да и со мной ничего не случится – по крайней мере, до тех пор, пока я не раскрою этот симпатичный маленький секрет: что за дело нашему англичанину до маленькой Мелисанды?

И он вбил себе в голову, что непременно выведает эту тайну, тем более что интерес англичанина к девочке, казалось, был ниспослан свыше. Арман даже побагровел от волнения. Глаза его с быстротой молнии перебегали со свежего юного личика на физиономию таинственного постояльца. Он делал все возможное, чтобы не пасть жертвой очарования этого ребенка, боясь, что упустит возможность разгадать секрет англичанина, если тот хоть на миг приподнимет маску сдержанности. Арман не сомневался, что разгадка тайны прячется за этим невозмутимым взором. Юная Мелисанда явно ни о чем не по дозревала.

– Мсье нравится наш городишко? – спросил он, снова усаживаясь напротив своего постояльца. – Мсье по душе, когда в городе случаются такие забавные маленькие происшествия? Разве не так? Наши колокола… наше вино… сестры-монахини… эти бедные маленькие сиротки… А эта девочка – ведь она на редкость хорошенькая! Просто прелесть, не так ли, мсье?