Рита Хоррокс заметила это.
– Ваши друзья, наверное, заскучали без вас. – Чуть помедлив, она добавила: – Когда мы договаривались об этом интервью, вы пригласили нашу съемочную группу сюда. – Рита обвела взглядом помещение, в котором они находились. Но я не ожидала, что вы будете в компании.
Ты полагала, что Тони приедет единственно ради встречи с тобой, с сарказмом подумала Джем.
Несколько мгновений, презрительно прищурившись, она разглядывала Риту Хоррокс, потом выражение ее взгляда постепенно изменилось, в нем появилась тревога. А в голове возникла новая мысль: а что, если так и есть, вдруг Рита вынашивает в отношении Тони те же планы, что и я?
Джем прикусила губу, продолжая хмуро разглядывать репортершу. У Риты Хоррокс было гораздо больше шансов добиться желаемого по той простой причине, что она имеет доступ к Тони.
И хотя доводы здравого смысла свидетельствовали в пользу того, что опасаться соперничества со стороны Риты следует не в большей степени, нежели от остальных женщин и девушек, в той или иной мере связанных с Тони, все же Джем насторожилась. Возможно, потому, что видела Риту собственными глазами, причем неоднократно. Другие же потенциальные конкурентки в борьбе за Тони существовали для нее лишь теоретически.
Боже правый, о чем я думаю?! – вдруг пронеслось в мозгу Джем. Какое соперничество, какая конкуренция?! Ведь Тони даже не догадывается о моем существовании!
Зато ему прекрасно известна репортерша Рита Хоррокс, сказал ей внутренний голос. И ситуация не изменится, если ты и дальше будешь бездействовать. Если не сведешь наконец знакомство с давним предметом своих воздыханий.
Джем прерывисто вздохнула. Все это верно, но как такую идею осуществить? Имя Тони Уайтроу известно многим, причем во всем мире. К такому человеку запросто не подойдешь. Ведь даже оказавшись с Тони на одном светском рауте, Джем не нашла возможности познакомиться с ним.
Если бы я даже очень постаралась, вряд ли бы это получилось, с мрачной усмешкой подумала она. Окружающие Тони дамы просто не позволили бы мне приблизиться. А уж о том, чтобы побеседовать наедине, даже речи идти не может.