Потом он повернулся к экипажу и решительно захлопнул дверцу. Экипаж тронулся.

Эмми. Его дорогой маленький олененок. Милое дитя.

Он попытался убедить себя, что именно так к ней относился до самого конца. И что прижался к ней и поцеловал инстинктивно, пытаясь утешить. Как брат – сестру, как дядюшка – племянницу, как взрослый человек – ребенка. Но он вдруг понял, что поступил неразумно, избрав подобный способ утешения. Он позволил себя почувствовать тело и губы, которые скоро будут принадлежать женщине.

Как ни глупо, но он не хотел, чтобы Эмми становилась женщиной. Ему хотелось, чтобы она всегда оставалась тем раскованным и счастливым ребенком, который приносил мир в его душу, когда он находился в полном отчаянии.

Ему хотелось запомнить ее как ребенка.

Ему было стыдно, что сейчас он отреагировал на нее как мужчина. Он любил ее, но не так, как мужчина любит женщину. Таких чувств, как к ней, он никогда не испытывал ни к кому другому. Он запомнит ее стоящей на скале над водопадом, босой, в развевающейся на ветру юбке и с копной белокурых волос, свободно струящихся по спине.

Губы ее улыбаются, а прекрасные глаза говорят ему, что она нашла мир и гармонию в окружающем ее безмолвии.

Экипаж уже миновал деревню. Его будущее уже началось. Мысли его переключились на Индию и на новую жизнь. Какой она будет? Удастся ли ему добиться успеха?

Жажда приключений и ощущение свободы горячили молодую кровь.

Эмили еще долго стояла неподвижно, после того как перестала чувствовать вибрацию от удаляющегося экипажа. Глаза ее были закрыты. Потом, оттолкнувшись от дерева, она бросилась бежать, не разбирая дороги, через заросли деревьев, по мосту, снова сквозь заросли деревьев, все ускоряя и ускоряя бег, словно ее преследовали все силы ада.

Она остановилась только возле водопада, бросилась на выступающий из воды плоский камень и, зарывшись лицом в сложенные руки, плакала до тех пор, пока не осталось ни слез, ни сил.