Джейсон продолжал вертеть программку в руках.

— Ты же знаешь, почему.

— Да. — Эрик озабоченно нахмурился. — Ты должен что-то предпринять. Ты не можешь так жить дальше.

— Почему? — Джейсон удивленно поднял брови. — Ты же сам сказал, что я педант и брюзга. И я привык к такой жизни.

— Оставь свои шутки, — нахмурился Эрик. — Ты должен что-то сделать.

Джейсон понимал, что Эрик намекал вовсе не на необходимость отдохнуть от работы.

— Я пытался.

— Знаю. Но все-таки с этим надо как-то покончить. Ты не можешь защитить целый мир.

— Я защищаю не весь мир, — улыбнулся Джейсон. — А только один его уголок. Кроме того, у меня есть все, чего я хочу: деньги, женщины, успех. Вряд ли можно считать мою жизнь трагической.

Эрик с сомнением покачал головой:

— Не думаю, что для тебя этого достаточно.

Да, Эрик, знавший его как никто другой, был, как всегда, прав.

— И еще у меня есть работа, — попытался не сдавать позиции Джейсон. Эрик кивнул.

— Если бы не работа, ты сошел бы с ума. Музыка — единственное, что по-настоящему имеет для тебя значение.

— Не совсем так. Кое-что значит для меня и наша с тобой дружба.

— Хватит шутить. Ты — величайший композитор нашего столетия, но при этом…

— Едва ли кто-нибудь с тобой согласится.

— Почитатели твоего таланта бесспорно согласятся.

Джейсон улыбнулся:

— Я и не спорю. Мой эгоизм не позволяет.

— Но ты стал затворником. Нельзя жить только работой.

— Кто тебе это сказал? Посмотри на меня, я похож на затворника?

Эрик тяжело вздохнул.

— Черт возьми, ну и упрямый же ты!

Джейсон улыбнулся, с нежностью глядя на брата.

— Ты — единственный, кто заботится о моем состоянии, дружище. — Улыбка исчезла с его лица. — Оставим этот разговор, Эрик.

От Эрика не ускользнула гримаса неудовольствия на лице Джейсона. Эрик покорно кивнул.