— Любовь к музыке делает человека духовно богаче. Я всегда жалела, что в детстве не училась играть на музыкальных инструментах, и очень не хочу, чтобы ты, став взрослым, пожалел об этом. Значит…

— Ты запретила мне бить в тамтам, который дедушка прислал на Рождество!

— Это другое дело, это не музыка, я просто боялась оглохнуть. — Хелен помешала кипевший на плите суп.

— Ма, мне и так хорошо. Тебе вовсе не обязательно…

— Клаус! — быстро проговорила Хелен. — У меня сегодня и без того тяжелый день. Я собиралась отказаться от встречи с Питером Флайком, но его телефон не отвечал, так что мне ничего не остается, как принять его, а ты немедленно накроешь на стол, потому что я твоя мама, и ты должен меня слушаться. Да? И сегодня ты будешь вести себя как следует, потому что в противном случае я очень сильно рассержусь, и тебе это совсем не понравится.

Клаус усмехнулся.

— Также как тогда, когда тот тип пятился задом и врезался в тебя, и старался доказать, что ты сама виновата?

— Во много раз сильнее. — Она бросила черпак на стол и оглядела платье, не попали ли на него суповые брызги.

— Ладно, успокойся, сейчас накрою.

— А как насчет хорошего поведения?

— Я готов быть пай-мальчиком, если ты поймешь, что не обязательно приводить домой всяких идиотов, чтобы они обогащали мою жизнь.

И он скрылся в столовой. Хелен снова взялась за черпак, и в этот момент через дверь, ведущую в сад, вошел Майкл Чесмен. По веселому выражению его лица она поняла, что он все слышал.

— Только никаких комментариев, — мрачно предупредила Хелен.

— Хорошо. — Майкл поставил на стол коробку и вынул оттуда охлажденную бутылку вина. — Ваш винный погреб пустует, вот я и проехался до магазина. — Он подошел к столу, выдвинул ящик и достал штопор. Через две минуты он протянул ей бокал вина, а себе налил пива.

Хелен посмотрела на бледно-золотистую жидкость в хрустале, зажмурилась и с наслаждением сделала глоток.