— Знаю. — Стараясь не показывать своей реакции на него, и того, что ее, вообще-то, раздражает такая, мужская, с оттенком полового превосходства, ирония, ответила она. В конце концов, именно Костя был тут главным. Но, не удержалась. — А что же, вдруг мне выехать надо будет через неделю, а ты, — она акцентировала это "ты". — Мне ключ даешь?

— Забрать? — Костя широко и открыто улыбнулся, с намеком глядя на ее пальцы, сжимающие ключ…. И, так и касающиеся его протянутой ладони…, наслаждающиеся его теплом.

Черт! А она этого, даже, не заметила! Что же это с ней?

Марина резко дернулась, отводя руку, и покачала головой, ощущая, как краснеет. И вот что, он теперь о ней подумает?

А, черт, плевать! Не до того ей сейчас, в конце концов.

— Значит, будешь ходить сама, и учеников проводить через те двери. Мне не нужны травмы. — Мужчина, не переставая улыбаться, наблюдал за ее проступающим румянцем.

Кивнув, он развернулся, и уже через плечо, бросил с усмешкой.

— И, кстати, у тебя осталось шесть дней. Ищи быстрее. — С этими словами, Костя направился к выходу.

А Марина, в уме, обзывала мужчину всеми известными эпитетами, хоть и продолжала, даже, в тайне от себя, любоваться его спиной. До боли сжимая ключ в руке, стараясь прийти в чувство.

* * *

Глядя, на танцующего паренька, двенадцати лет, который очень старался ни в чем не уступить своей партнерше, Марина еще сильнее погрязла в своей хандре. Хоть и продолжала натянуто улыбаться, стараясь ободрять и хвалить детей.

Ее брату, тоже, было двенадцать. Но, в отличие от Сережи, у Александра Воронова не было будущего.

Никакого.

Даже, если вдруг, она найдет где-то деньги, чтобы протянуть Сашку, хотя бы, до двадцати — двадцати пяти лет. Но, и для этого, у нее денег не было.

Марина встряхнулась. Нельзя ей плакать. Не при учениках. Да и, с чего? Все уже принято и осознано давно. И слезы, уже давно, все выплаканы. Так, прорывается, иногда.