Илука застонала:

— Я не вынесу этого, мама. Она ужасно ревнива. Она меня просто ненавидит. Рядом с ней я постоянно нервничаю и чувствую себя отвратительно. — Девушка невесело рассмеялась. И добавила: — Я боюсь даже говорить с мужчиной, когда она рядом.

Нет, думала леди Армстронг в который раз, дело не только в красоте: в ее дочери есть нечто необычное, почти сверхъестественное.

— Илука будто принцесса из сказки, — сказала она как-то полковнику Кэмптону, и тот ответил:

— Но мы так любим друг друга, мы так счастливы, моя дорогая… Нет ничего удивительного, что мы произвели на свет нечто неземное… — И он довольно рассмеялся.

Сам он был очень красив, и, когда они где-то появлялись, все оборачивались.

Но среди их безоблачного счастья вечным огорчением было отсутствие денег, поэтому они вынуждены были прозябать в Оксфордшире, лишь изредка и ненадолго выезжая в Лондон.

Миссис Кэмптон хотела для своей дочери гораздо большего, и сейчас, став леди Армстронг, могла бы осуществить свои желания, если бы не Мьюриэл.

— Если мне непременно надо уехать, то почему именно к миссис Адольфус? — спросила Илука.

Мать беспомощно развела руками:

— Она единственный член семьи твоего отчима, который идет навстречу всем его желаниям. И знаешь, дорогая, я думаю, хотя он в этом никогда не признается, ему стыдно отсылать тебя. Вот почему он хочет отправить тебя туда, где никто не посмеет судачить об этом и презирать Мьюриэл.

Илука вздохнула, а мать продолжала:

— В общем-то, отчим замечательно к тебе относится. Но естественно, его главная забота — собственное дитя. Ты отлично знаешь: дочь противилась его второму браку.

— Ну как она может быть настолько эгоистичной? Ты же знаешь, каким счастливым стал отчим с тобой! Он любит тебя всей душой, всем сердцем.

— Да, верно, — кивнула леди Армстронг. — Но это не снимает с него ответственности за семью, он должен устроить — и хорошо — жизнь Мьюриэл.