Кто и как пользуется ею – это другой вопрос. Если женщина принимает душ или купается нагишом в реке, у нас принято называть это эротической сценой. Почему? В чём тут эротика? А если заснять роды? Тоже эротика, только жёсткая? Или как? Нет, эротика – это игра. Это не заигрывание с сексуальной темой, а игра с обнажённым телом. Когда показан сексуальный акт – это уже не эротика, потому что секс – это не эротика, даже если его очень красиво заснять на плёнку.

Л.Р: Вы же сказали, что эротика не обязательно означает обнажение.

А.В.: Не обязательно обнажение. Но если тело одето, то в нём всё равно должна ощущаться нагота, одежда будет выступать обманом, ложным зеркалом. Тогда это эротика. Понимаете? Одежда должна подчёркивать тело. Это трудно объяснить, потому что отовсюду подкрадывается сексуальность, с помощью которой люди манипулируют друг другом.

Л.Р: Вам не кажется, что секс и эротика - самые сложные материи?

А.В.: Если не самые сложные, то очень сложные, неоднозначные, порой опасные. Секс пробуждает в человеке зверя. Только духовно развитые люди умеют заниматься любовью, остальные просто совокупляются. И ревность – она ведь из чувства сексуальной собственности проистекает. Самое ужасное в человеческих отношениях – ревность. Не будь ревности, исчезла бы добрая половина конфликтов. Разумеется, вся эротика построена на интересе к сексу. Сколько бы ни говорили художники, что они интересуются обнажённым телом только из эстетических соображений, это ложь. Их всегда интересует сексуальность, возбуждающая сторона человека (и прежде всего женщины). Это привлекает и зрителя в картинах, фотографиях, фильмах. Это основа отношений мужчины и женщины, об этом даже говорить скучно.

Л.Р: Но всё-таки Вы взялись за разговор об эротике в искусстве? «Линия наготы» посвящена конкретно этой теме?

А.В.: Не столько всё-таки об эротике, сколько о работе моделей в жанре «Ню».