Но он мог жениться только по любви, несмотря на двоих детей, которым необходима мать. Кроме того, противно было даже думать о неизбежных формальностях – ухаживании и прочем. Столько в этом фальши, да и не представлял он себя в постели с кем-то, кроме Мэрилин, хотя ее вот уж два года как нет и даже собственные дочери ее забыли.

Девушка на больничной койке выпустила его руку из своей и снова ухватилась за трапецию. Хэмишу показалось, что она пытается подтянуться всем телом, но она тут же отпустила снаряд.

– Вы можете идти, – объявила Би Джей, глядя в потолок.

– Я ждал, что вы это скажете.

– Свое задание вы выполнили.

– Вы так считаете? – мягко спросил он.

– Именно так. – Она изучала его прищуренными глазами.

Но он не мог уйти. И не мог объяснить себе это странное желание остаться там, откуда его гонят.

– Пожалуй, побуду еще немного.

– Мне не нужны посетители.

– Знаю.

Ему не только не хотелось уйти – наоборот, было приятно сидеть рядом с этой загадочной злючкой.

– Я попрошу, чтобы вас выставили.

– Действуйте.

Она не шевельнулась.

– Я вас совсем не знаю. – Девушка хмурилась, а веки ее слипались от усталости.

– Это уже другое дело. Хоть вы не – очень любезны.

– Грубая, хотите вы сказать. Так будет вернее. Но на вас это не действует, не правда ли?

– Ну, не совсем так. – Он улыбнулся. – Вы хотите, чтобы я понял, как несправедливо обошлась с вами жизнь, – я вам сочувствую. Хотите, чтобы я помолился о вашем выздоровлении, – я готов. Хотите, чтобы я знал, как вам горько и обидно, – я знаю.

– Считаете себя святым? – Она почти улыбнулась.

– Нет, я не считаю себя святым и не помню, чтобы это стояло в перечне моих служебных обязанностей. Просто я человек, исправляющий должность священника.