Прохлада приемной являлась приятным контрастом лондонской жаре, стоявшей на улице. В углу с тихим рокотом работал вентилятор. Джина откинулась на спинку кресла и принялась рассматривать большие цветные фотографии животных, во множестве украшавшие стены. На них были запечатлены игуаны, и даже один белоснежный попугай какаду, очень похожий на Боба.

Вскоре дверь смотровой отворилась, и в приемную вышли флегматичный сенбернар и державший его на поводке худощавый парень. Следом показался высокий широкоплечий человек в белом халате, очевидно, сам доктор Бартон.

Посмотрев на него, Джина непроизвольно задержала взгляд. Белизна халата подчеркивала темно-каштановый оттенок густых волос, падавших на красивый высокий лоб. Аккуратно под стриженные усы были чуть светлее. В движениях доктора сквозила спокойная уверенность человека, знающего свое дело.

— Жду вас через неделю, — сказал доктор парню. Сенбернар вильнул хвостом. — Всего хорошего! — Бартон потрепал пса по голове и повернулся к Джине, поднявшейся с кресла.

На секунду их взгляды встретились. Она почувствовала, как от светло-карих глаз доктора направляются потоки тепла и доброжелательности. Его взгляд, сначала просто внимательный, вдруг зажегся особым огоньком. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Многие мужчины засматривались на стройную, всегда одетую по последней моде Джину, на ее длинные светлые волосы и ярко-зеленые глаза.

— Вы ко мне? — спросил Бартон.

— Да, — ответила Джина. — Видите ли, моя тетушка считает, что ее попугай заболел, — кивнула она на клетку.

— Что же, сейчас мы это проверим… — Шагнув к Джине, Бартон подхватил клетку. — Пройдемте в смотровую, — пригласил он.

Когда Джина сняла с клетки накидку, Боб, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он сидел нахохлившись, полуприкрыв глаза. Джина с удивлением отметила, что Боб позволил доктору взять себя на руки и безропотно подчинился осмотру.