— Ты хочешь сказать, что мы не заедем в какой-нибудь ресторанчик и не выпьем по рюмочке на ночь? А я надеялась подцепить парочку мужичков и слегка развлечься с тобой вместе! Вернее, я буду развлекаться, а ты посмотришь. Я понимаю, сейчас тебя интересует только Стив. Но посмотреть-то ты могла бы?

— Мегги, это не Стив, а Стенли, — снова поправила Джина. — Я же говорила тебе. Кстати, я с удовольствием понаблюдала бы за твоими шалостями, но мне действительно сейчас не до этого.

— Джинни, ты же меня знаешь, — сказала Мегги. — Если мне что-то запало в голову, так оно и останется. Для меня твой парень всегда будет Стивом. А что? Хорошее имя! Поверь моему слову, на Стива можно положиться.

— Я знаю, — рассмеялась Джина.

Бартон тем временем поймал такси и назвал

таксисту адрес Мегги.

— Водитель, забудьте то, что вам сказали, — крикнула та, — и отвезите меня в «Элефант и касл». Вы знаете, где это находится, правда?

— Еще бы не знать! — расплылся в улыбке таксист.

— Так что же ты медлишь, приятель? — спросила Мегги, устраиваясь с помощью Стенли на заднем сиденье. — Жми на газ!

— Есть, мэм! — гаркнул таксист, подумав про себя, что ему досталась та еще пассажирка.

Стенли почти не замечал мелодию, лившуюся из динамика и создававшую в салоне такси особый уют. Его мысли витали вокруг Джины и ее экстравагантной тетушки. Завтра в это же время он будет находиться в совершенно ином окружении. Похоже, его мечта вот-вот осуществится. И вдобавок ко всему через две недели к нему присоединится Джина. Стенли все еще беспокоило, что брак пока не предвиделся, но он понимал, что эта идея должна созреть.

Водитель что-то рассказывал о своей любимой команде, но Стенли лишь кивал, не вникая в смысл. Он думал о том, какой прелестью оказалась тетушка Мегги. Сейчас стало понятно, почему ему сразу понравилась Джина — ведь тетушка с детства оказывала на нее благотворное влияние. А как игриво старушка подмигнула на прощание, припомнил Стенли, но удержавшись от улыбки. Впрочем, когда он подумал о встрече Мегги со своей матерью, на его лице снова появилось серьезное выражение. Здесь лежала возможность конфликта.