Мейсон вдруг занервничал. Впервые за время их знакомства он начал мямлить:

— Она… не слишком велика.

— Да ладно, Мейс, в самый раз. — Марии добавила, глядя на Роз: — В ней всего одна комната с ванной, но она очень миленькая. Я там жила недолго, пока прошлым летом не вышла замуж. Я бы предложила тебе остановиться у нас, но мы сейчас делаем перепланировку. Полдома вверх дном.

Роз не знала, что хуже: перспектива делить жилище с двумя молодоженами или проживание в непосредственной близости от ее теперешнего симпатичного босса.

— Ты можешь добираться до работы пешком, сказала Марни.

Этот дурацкий, но имеющий практическую ценность довод вызвал у Мейсона новый приступ заикания:

— Квартира… нуждается в ремонте.

Марни отмела его возражения легким движением руки.

— Новые занавески на окна, немного поработать щеткой — и все.

Мейсон начал надевать пальто.

— Отлично. Засучивай рукава и приступай, пока мы с Рози съездим в банк.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мейсон Страйкер жил в здании маяка, стоящего на скалистом берегу озера Верхнее. Настоящего, работающего маяка, освещающего самое большое и холодное озеро из Великих озер. И расположенного в нескольких минутах ходьбы от таверны, получившей свое имя в его честь.

— Я и не подозревала, что можно быть хозяином маяка. Когда он был построен? — спросила Роз.

— Осколок старины. На фундаменте выбито 1892. Мой прадедушка был третьим по счету смотрителем маяка, когда свет еще зажигался вручную. В наше время прогресс ликвидировал надобность в работе такого рода. Периодически проводятся государственные проверки — смотрят, зажигается ли свет в маяке. Если это не учитывать, то проживание в маяке равносильно жизни в любом другом доме. Разве что получаешь в довесок одиночество и великолепный вид.

По мнению Роз, каменный фундамент и побелевшее от времени дерево придавали сооружению вид чего-то вечного, неподвластного времени.