Понятно, что в таком городе меняльная лавка – не слишком прибыльное дело. Тем более лавка у Восточных ворот. Остатки прежней деловой активности, вообще, почти все, что еще приносит доход, сосредоточено в западной части Ливды, вокруг порта. Там, в порту, есть меняльные лавки, открытые торговыми домами и товариществами судовладельцев. А здесь мои клиенты – лишь окрестные крестьяне да те немногие торговцы, что еще рискуют пускаться в дорогу от одного замка к другому. Конечно, они здорово рискуют. Теперь, с исчезновением Империи, рухнет последнее подобие порядка. Окрестные дворянчики и приблудные бродяги – вся эта свора сантлакских разбойников с гербами на ржавых щитах – все они с удвоенным остервенением возьмутся за разбой. Сухопутная торговля замрет совершенно. А крестьяне… Что с них проку? Лишь изредка кто-то просит оценить старинную эльфийскую монету, вывернутую плугом из земли или обменять подозрительный медяк, который всучили на рынке… Ну еще иногда ко мне обращаются за консультацией купчишки, не желающие почему-либо светиться с валютой в порту. За время службы наемником в Геве я неплохо наловчился разбираться в восточных монетах. Вот купчики и идут ко мне за советом, тем более что в городе ползет молва, мол, я не щепетилен и не особо стремлюсь соблюдать формальности. Мне плевать, законным ли путем приобретено серебро моего клиента. А солдаты нашей городской стражи смотрят на это сквозь пальцы. Они, бывает, даже угощают меня стаканчиком винца. Жалеют калеку, своего брата солдата, пострадавшего в бою, да и мои рассказы о похождениях в вольном отряде неизменно вызывают интерес. «Вот и нам, глядишь, придется вскоре подаваться в наемники, жалованье два месяца не платят, паскуды», – так рассуждают они вслух, особенно когда выпьют.