Женщина, очевидно не владеющая никакими языками, кроме русского народного, долго не могла понять, чего от нее хотят, но потом как-то очень выразительно посмотрела на администратора.

«Сейчас что-то будет», — подумала я и была права.

Огромная туша 54-го размера поднялась из-за стола и с южнорусским акцентом прогорланила:

— Нет, вы шо, намекаете, что я неприлично одета?

Администратор с «фирменной» улыбкой беспомощно озирался по сторонам в поисках переводчика.

— Да ты знаешь, сколько это стоит? — вопрошала женщина, тряся краем парео над своим белым бедром. — Да ты столько и за полгода не зарабатываешь! Толь, скажи ему! — Она посмотрела на мужа. Супруг в это время продолжал невозмутимо жевать отбивную. — Заплатили такие бабки, приехали на ваш сраный остров, а тут еще учат, как нужно одеваться!

Я подавила в себе желание помочь островитянину. Пускай привыкает — russo turistо, е-мое!

— Все, Толя, мы уезжаем в другой отель. Вставай! — Она оторвала мужа от отбивной и потащила в холл. За ними семенил ножками администратор, пытаясь что-то объяснить.

«Yes! Теперь я тут одна представляю нашу страну!» Я потерла руки и поспешила в номер переодеваться.

Надев купальник сочного апельсинового цвета с черепаховыми пряжками-кольцами и легкую юбочку-ламбаду, я отправилась на пляж.

«Наверное, это глупо— купаться после обеда? Но очень хочется!» Я улыбнулась, чувствуя себя ребенком, и чаще зашлепала сланцами о голые пятки.

Она шла по мощенной камнем тропинке мимо зарослей низкорослых пальм и цветущих олеандров, наслаждаясь легким морским бризом и одиночеством, о котором так давно мечтала. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, спешить на встречу, наряжаться и вести себя так, как от тебя ждут, а не так, как хочется.

Аня приближалась к сине-зеленому зеркалу лагуны, с восторгом представляя, как погрузится в прохладную воду и по телу пробегут, щекоча, потоки маленьких пузырьков, унося прочь усталость.