Как бы то ни было, в Кейтнессе было слишком много гранита. Все графство было заполнено гранитом. Потому-то его и послали туда.

- Ведь ты учился на каменотеса? Вот и занимайся этим.

Каменотес? Нет! Художник, скульптор, мечтатель. И все три ипостаси объединялись после бутылки виски.

И все же, представ перед палатой общин, она имела наглость заявить министру юстиции, что ее муж ничего для нее не значит. И целая толпа слышала это.

- Ваш муж жив?

- Я не знаю, жив он или умер. Он ничего для меня не значит.

- Чем он занимается?

- Ничем. Он никто. Самый обычный мужчина.

И все смеяялись над ее словами. А потом ее ответ напечатали в газете. Он купил и прочитал. Они смеялись. "Самый обычный мужчина".

Третий стакан помог ему забыть нанесенное оскорбление. Он распахнул окно, впустив в спальню густой туман, лег на кровать и уставился в потолок. И вместо ликов святых, которые он мог бы создать, - строгих ликов с невидящими глазами, устремленными в небеса, - он увидел ее улыбающееся лицо и услышал ее смех. Ранним утром они стояли во дворе церкви св. Панкратия, и она протягивала к нему руку.

- Случилось ужасное, - сказал он. - Я забыл разрешение.

- Оно у меня, - ответила она. - И нам понадобится второй свидетель. Но я обо всем позаботилась.

- Кто же это?

- Могильщик из этой церкви. Я дала ему два шиллинга за труды. Поторопись. Нас ждут.

Она была так взволнована, что ошиблась и в метрической книге написала свое имя перед его. Тогда ей было всего шестнадцать.

Обычный мужчина. Герцогу пришлось прочитать и его некролог. Но не в "Таймс" и не в "Джентльменз Мэгэзин", а в "Джон О'Гроатс Джорнэл".