- Сир, я ждала вас намного раньше! - Церемонное приветствие не имело никакого значения, это представление было рассчитано на слуг, и, пока она приседает в реверансе (ей страшно нравилось делать реверансы, и для нее не имело значения, что на ней надето: бальное платье или пеньюар), он ногой распахивает дверь, захлопывает ее за собой - и вот она уже в его объятиях и расстегивает пуговицы его рубашки.

- Где ты задержался на этот раз? В главном штабе или Сент-Джйемском дворце?

- И там, и там, дорогая. Не забывай, что мы находимся в состоянии войны.

- Я ни на мгновение об этом не забывала. Ты мог бы гораздо быстрее расправляться со своими делами, если бы оставил своим министром Клинтона, вместо Гордона.

- Почему бы тебе не руководить моей канцелярией?

- Я и так негласно занимаюсь этим последние шесть месяцев. Скажи своему портному, что он делает слишком маленькие петли - я сломала ноготь.

Даулер... Вильям Даулер... тот самый. Герцог тогда нашел ему место в Комиссариате. Отдел снабжения, Восточный военный округ. Он даже помнил, когда это было - в июне или июле 1805 года.

- Билл Даулер - мой старинный друг, - сказала она. - Если он получит это назначение, он будет мне очень благодарен.

В тот момент герцог уже засыпал - как всегда, последний стакан портвейна оказался для него роковым. Так же, как и то, что ее голова лежала у него на плече.

- И как же он проявит свою благодарность?

- Он сделает все, что я ему скажу. Например, он оплатит счет мясника, который ждет денег три месяца: из-за этого сегодня на обед тебе подавали рыбу.

Господи! Ее смех возник из прошлого, чтобы преследовать его. Даже здесь, на Арлингтон-стрит, где ничто не напоминало о ней. Герцогу казалось, что память о ней уже давно похоронена под затянутыми паутиной и покрытыми толстым слоем пыли сводами дома на Глочестер Плейс.