Таня покосилась на Артема. Тот сидел неподвижно, как статуя, и играл сам с собой в морской бой. Его плечи, шея и голова составляли одну линию. Несколько секунд Таня смотрела на его фигуру и профиль, а потом пошла переодеваться.

– Уходи, – сказал Люсе муж, – ну что ты сидишь со мной. Сколько ты вообще будешь сидеть? До конца жизни? Отправь меня назад в Тверскую область, к родителям, а сама устраивай свою жизнь. Мне не нужно то, что ты делаешь. От этого только хуже. Мне такие жертвы не нужны.

– Давай я тебе что-нибудь почитаю, – предложила Люся.

– Проваливай. Не надо мне ничего читать. Я читать и сам умею.

– Не-а.

Муж лежал на кровати. Он не мог даже самостоятельно перевернуться. Когда-то, сразу после аварии, Люсе казалось, что будет очень больно видеть его в инвалидной коляске, а потом оказалось, что инвалидная коляска – это недостижимая мечта.

– Ладно, тогда я пойду на работу, а потом вернусь и тебе почитаю.

Он ничего не ответил, только отвернулся к стене.

Марине, как всем беременным, постоянно хотелось есть и спать.

«Икры бы сейчас», – подумала она, заходя в туалет и садясь на стульчак.

Глаза у нее слипались.

– Это невозможно. Я же всю ночь спала, весь день спала, и предыдущую ночь всю спала, и опять хочу, – зевнула она, борясь с дремой и усилием воли раскрывая слипающиеся глаза.

Ее взгляд упал на пол, она окаменела. На серой плитке были потеки крови. Она посмотрела на стену. Кровь стекала вниз, оставляя алые следы, которые быстро бурели. Марина протерла глаза и помотала головой. Пятна исчезли. Все чисто. Обычный, тщательно вымытый Люсей туалет.

– Жуть какая, – сказала Марина. – Бывают нехорошие квартиры, а бывают и нехорошие туалеты.

Она побрызгала воздух хвойным освежителем и вышла, закрыв дверь. Но даже в коридоре ее преследовал запах крови.

– Ой, смотри, какой топ классный, – сказала одна покупательница – девушка, одетая в пальто с меховым воротником, делающим плечи огромными, – другой, взяв плечики с висящей на них вишневой футболочкой.