Странно, как четко я осознавала, что дышу, ровно и медленно, как будто во сне.

Когда я отступила, то заметила, что Билл выглядел значительно лучше.

Я подняла брови.

"Твоя кровь фейри помогла мне," сказал он.

"Да я всего на одну восьмую фейри.

И крови ты у меня не брал.

"Близость," коротко ответил он.

"Прикосновение кожи к коже."

Его губы изогнулись в улыбке.

"А если бы занялись любовью, я бы еще поздоровел."

Чушь, подумала я.

Не могу не признать, что его невозмутимый голос пробудил на мгновение искру желания во мне.

"Билл, даже не надейся," сказала я.

"Подумай лучше, как выследить другого ребенка Лорены."

"Да," сказал он.

"Может быть."

В его темных глазах был странный свет, возможно, побочный эффект отравления или же просто отблеск свечей.

Я знала, что он и пытаться не будет связаться с другим отпрыском Лорены.

Если мой визит и оживил его, то ненадолго.

Я шла через кладбище, немного грустная, но одновременно и довольная, мне льстила сила его любви.

Привычным жестом я похлопала по надгробию Билла.

И конечно, пока я осторожно шагала по неровной земле кладбища, я думала о Билле.

Он был солдатом Конфедерации.

Он пережил войну, но стал жертвой вампира, едва возвратился домой к жене и детям, трагический конец тяжелой жизни.

Я снова порадовалась тому, что убила Лорену.

Вот что мне в себе не нравилось: я не сожалела о том, что убила вампира.

Что-то внутри меня настаивало, что они и так уже мертвы, и важна только первая смерть.

Когда я убила человека, которого ненавидела, моя реакция была куда сильнее.

Затем я подумала, что, может, лучше избежать боли, чем мучиться мыслью, что я не слишком переживаю об убийстве Лорены.