На вид Рите Сантьяго было сорок с небольшим. Невысокая, стройная, она выглядела бы очень привлекательно, если бы не строгое, почти суровое выражение лица. Впрочем, Мэдисон быстро догадалась, что эта суровость адресована лично ей. Она была журналисткой, "нежелательным элементом" и, следовательно, - личным врагом Риты.

- Доброе утро, миссис Сантьяго, - ответила Мэдисон, обворожительно улыбаясь. - Надеюсь, вы извините меня за мой вчерашний звонок. Я была уверена, что о моем приезде уже известно, а оказалось...

- Мистер Леон ждет вас, - перебила ее Рита. - Сюда, пожалуйста...

С этими словами Рита провела Мэдисон в просторный кабинет, из окна которого открывался великолепный вид на Сенчури-Сити. Сам кабинет был оборудован скорее как библиотека, а не как рабочее помещение: у стен стояли мягкие диваны, на стенах висели полки с книгами и дорогие картины. В самом центре комнаты стоял большой стол из стекла и стали, за которым восседал сам великий Фредди Леон. Он работал с какими-то бумагами и даже не поднял головы, когда Рита появилась на пороге.

- Присаживайтесь, - вполголоса сказала Рита, указывая Мэдисон на бидермайеровское кресло, стоявшее возле стола.

Мэдисон села, при этом у нее появилось такое ощущение, что если она не заявит о себе немедленно и самым решительным образом, то ее попросту вышвырнут в течение пятнадцати секунд. Она уже открыла рот, чтобы заговорить, но Рита опередила ее.

- Мистер Леон, - сказала она самым деловым тоном, - клиент, которому вы назначили на одиннадцать тридцать, только что позвонил и предупредил, что он на пять минут задержится. Я предупрежу вас за три минуты до этого срока.

"Гм-м... - подумала Мэдисон. - Неужели он действительно думает отделаться от меня так скоро? Ну уж дудки!"

Рита вышла. Фредди Леон за столом продолжал как ни в чем не бывало перекладывать бумаги.

- Доброе утро, мистер Леон, - сказала Мэдисон самым твердым голосом, на какой она только была способна. - Я очень рада, что вы сумели выкроить полчаса, чтобы принять меня, - добавила она, не скрывая иронии. Пусть Фредди знает, что и она знает себе цену.