Пиппа знала, что ему это нравится, и довела бы его до кульминации, но он поднял ее на ноги и снова завладел ее губами. Она тихо постанывала, чувствуя, как Лоренс, задрав ее коротенькую юбку, прижался к ней.

— Спусти вниз мои трусики, — прошептала она. Лоренс почувствовал, как она слабеет, и крепко поцеловал ее. Просьба Пиппы разожгла его, а это еще более возбудило ее. Он спустил ее трусики до середины бедер и запустил пальцы в курчавый треугольник светлых волос.

— Я люблю тебя, — пробормотал он, закрывая глаза.

Она откинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо, но едва он открыл глаза, снова прижала его к себе.

— Возьми меня, — простонала она. — Войди в меня. Глубже!

Она перешагнула через упавшие трусики, и Лоренс, поддерживая Пиппу под ягодицы, поднял ее. Она обвила ногами его талию, и он, прижав Пиппу к стене, вошел в нее. На мгновение он снова ощутил ее хрупкость, но постарался не думать об этом. В сущности, он не испытывал к Пиппе неуемного вожделения, но чувствовал к ней глубокую нежность, более захватывающую, чем страсть.

Однако интимная близость с ней отнюдь не решала их проблем. Лоренс знал, что Пиппа никогда не простила бы его, уговори он ее переехать в Соединенные Штаты, но если они останутся в Англии, его карьера, несомненно, пострадает, а может, и вообще закончится.

На следующее утро Лоренс повез Пиппу в аэропорт. Тома тоже взяли с собой, хотя, поразмыслив, Лоренс понял, что делать это, пожалуй, не стоило. Пиппа нервничала, как всегда перед отъездом. Как ни пытался Лоренс убедить ее, что они прекрасно проживут без нее пару дней, он понял, что Пиппа, несмотря на это, чувствует себя виноватой. Их расставание было гораздо нежней, чем обычно. Лоренсу даже показалось, что Пиппа готова отказаться от поездки.