– Я буду великодушен, милорд, – сказал, обращаясь к королю, епископ перед тем, как покинуть дворец, – и стану просить Бога помочь вам.

– Но, дорогой епископ, – вмешался в разговор вездесущий Гавестон, – это ведь вам так необходима сейчас Божья милость, и я уверен, что, принимая во внимание благочестивую жизнь, которую вы ведете, вам не будет отказано в таковой.

Епископ не взглянул на Гавестона, словно не слышал его слов, что сверх меры обозлило бедного Перро: как смеет этот человек не замечать его, ставшего чуть ли не главной персоной при короле! Даже не чуть, а действительно главной…

После ухода епископа в покоях короля появился Уолтер Рейнолдс.

– Милорды, милорды! – воскликнул он, потирая руки. – Вы сыграли одну из лучших наших сцен! Ручаюсь, старый прелат удалился на подгибающихся от страха ногах.

– Получил то, что заслужил, – заметил Гавестон. – Не мог же он рассчитывать оставаться на своей должности после всего, что натворил по отношению к нашему доброму государю.

– Дорогой Уолтер, – обратился король к Рейнолдсу, – что бы ты сказал, если я предложу тебе занять место старого мошенника и сделаю своим казначеем?

Вместо ответа тот опустился на колени и поцеловал руку короля.

– Встань, Уолтер, – сказал Эдуард. – Ты достоин этой чести. Служи мне преданно, и я тебя не обижу. Я помню своих друзей.

– Но и не забываете своих врагов, – добавил Гавестон.

– Никогда. Разве не приятно видеть сейчас униженным одного из них?

– Еще как! – подхватил Гавестон. – Но не следует забывать и о других, кто в свое время насмехался над вами.

– И о тех, кто был мне предан тоже. Я намерен сделать так, чтобы и те, и другие получили по заслугам.

– Сегодня великий день, милорд! – воскликнул Гавестон. – Я постараюсь, чтобы все узнали о том, что дружба и преданность будут достойно вознаграждены. Даже наш маленький литаврист получит парочку новых литавр, не правда ли?