Да, Рейнолдс был истинным другом. Они вместе скорбили, когда Перро был удален от королевского двора. Именно Уолтер утешал Эдуарда, говоря, что, судя по всему, это ненадолго; при этом говоривший подмигивал, и кивал, и вышагивал так, словно следовал за похоронной процессией.

Уолтера можно было назвать вульгарным, даже пошлым. Но молодой Эдуард любил простых и вульгарных людей. Его сестры и родители никогда не понимали, отчего он предпочитает якшаться со слугами, а не со знатью. Хотя бывали исключения. И первый из них – Перро, человек вполне светский. Никто не умел танцевать так изящно, как он. Никто так не любил дорогие наряды и не выглядел в них так красиво. Однако он не был королевской крови, а всего-навсего сыном гасконского рыцаря, которого приветил в свое время король за какие-то услуги…

– Уолтер, – сказал молодой король, когда тот предстал перед ним, – подходит время действовать.

– Каковы ваши пожелания, милорд? – ответил Уолтер, улыбаясь, как всегда, таинственно и лукаво.

– Они все думают остаться здесь, где тело моего отца, еще надолго.

– Верно, милорд. И вам вроде бы следует быть тут, с вашей армией. Что печалит вас, не так ли?

– Я-то не задержусь. Покажу, что собираюсь выполнить волю отца, а потом…

Уолтер с пониманием молчал.

– А потом, – продолжал Эдуард, – как можно скорей вернусь в Вестминстер.

– Что вы хотите сказать, мой король? А войско? Останется здесь?

– Да. Этого, я думаю, вполне достаточно… Отец одержал в последнее время несколько побед, а чего добился? По-прежнему мы стоим лицом к лицу с шотландцами, как и год назад. Война безнадежна, Уолтер, и с меня хватит.

– Конечно, милорд, но ваш дядя Ланкастер…

– Он глупец! Вскоре я докажу ему это… Но я посылал за тобой, Уолтер, не для этих разговоров. Полагаю, ты знаешь почему.

Тот кивнул с улыбкой.