- А кому он не нравится? - откликнулась Фанни, включая проигрыватель компакт-дисков. - Если я когда-нибудь и решу стать натуралкой, то только из-за такого мужчины, как он.

- А если когда-нибудь я решу сменить ориентацию, - пошутила Бриджит, то я сделаю это только ради такой женщины, как Джессика Ланж. На днях я видела Джессику на ее бенефисе - у нее просто безумная сексуальная аура! На мой взгляд, она что-то вроде Элвиса, только в женском обличье.

- Лесбиянки всех стран, внимание, грядет что-то важное! - завопил из своего угла Мастере, парикмахер Бриджит.

- А ну брысь! - шутливо прикрикнула на него Бриджит. Но на самом деле она нисколько не сердилась - ей очень нравилось то товарищество, которое возникало в студии во время каждой съемки. И Фанни, и Мастере с его дурацким оранжевым комбинезоном и апельсинового цвета волосами, и даже Фредо - эти люди были ее семьей. И другой у Бриджит на данный момент не было.

Фредо, правда, стоял несколько особняком.

Он действительно был фотографом высокого класса со всеми вытекающими отсюда последствиями, и это было как раз одной из причин, почему Бриджит ни разу не задумалась о том, чтобы поддаться его несколько сомнительным чарам.

Фредо мог заполучить в свою постель практически любую фотомодель, как бы знаменита она ни была, и вовсю этим пользовался. Его любовь всегда начиналась очень бурно, но отличалась весьма скоротечным характером, поэтому список его побед мог сделать честь любому донжуану.

Впрочем, Фредо и был настоящим, беспринципным донжуаном, и Бриджит твердо решила, что никогда не будет иметь с ним никаких дел, если только на нее не нападет какой-нибудь внезапный каприз.

Интересно, что они все в нем находят, подумала она, следя за тем, как Фредо суетится возле аппарата. Ни при каких обстоятельствах его нельзя было назвать красивым, так как природа одарила его огромным носом, небольшими глазками и кустистыми бровями. К тому же Фредо был полон и невысок ростом, однако это, судя по всему, ничуть ему не мешало, так как все его любовницы были, как минимум, на полголовы выше его. Видимо, в нем все же было что-то, что делало его практически неотразимым если не для всех, то, по крайней мере, для подавляющего большинства фотомоделей.