Ромаре показалось, что голос сестры дрогнул, когда она произносила имя мужа. Они вошли в небольшую гостиную с красивой и удобной мебелью. Кэрил захлопнула дверь.

— Ах, Ромара, ты здесь! Я так боялась, что ты не приедешь!

В глазах Кэрил блестели слезы, голос ее дрожал, так что она с трудом могла говорить.

Ромара торопливо сняла дорожную накидку, положила ее на стул и принялась развязывать ленты на шляпке. Скрывая свое беспокойство, она спросила:

— Что случилось, сестра? По твоему письму я поняла, что ты чем-то расстроена.

— Расстроена? — повторила Кэрил. Она больше не могла сдерживаться, и слезы покатились по ее щекам.

Ромара справилась наконец со шляпкой, положила ее вместе с сумочкой на плащ, подошла к сестре и обняла ее за плечи.

— Да в чем же дело, дорогая? Я всегда думала, что ты живешь счастливо.

— Как я могу быть счастливой?!

— Давай-ка присядем и ты мне обо всем расскажешь, — мягко проговорила Ромара, — но только можно мне сначала попить? Я не голодна, а вот пить хочу ужасно.

— Конечно, — ответила Кэрил, — тут есть шампанское. Годится?

— Шампанское? — переспросила Ромара.

Младшая сестра подошла к столику в углу комнаты, на котором стояла бутылка вина в серебряном ведерке со льдом, а рядом с ним красовалась тарелка с бутербродами. Только при виде еды Ромара вспомнила, как давно у нее не было во рту ни крошки. Кэрил словно прочитала мысли сестры.

— Эти бутерброды, — сказана ома, — приготовили дня Харвея. По если ты съешь парочку, думаю, он ничего не заметит.

— Не заметит? — вновь озадаченно переспросила Ромара. — Ты хочешь сказать, что сэр Харвей ничего не знает о моем приезде?

Кэрил, не произнося ни слова, протянула ей бокал шампанского. Только сейчас Ромара заметила, как сильно изменилась младшая сестра. Конечно, отрицать невозможно, она была все еще красива, но личико ее похудело, черты заострились, под глазами легли тени. Из дома она уезжала совсем не такой!