— Никаких незнакомых отпечатков пальцев?

— Нет. Несколько отпечатков Тайлера. Несколько отпечатков пальцев его друзей — ни одного на рулевом колесе или дверной ручке — вот и все. Его друзья абсолютно чисты.

— К тому времени у вас уже были какие-нибудь подозрения?

— У меня были, — ответила она. — А вот у шерифа Маддена — нет, — пожала плечами Рокуэлл. — Разве можно было поверить, что Честер сбежал, но при этом оставил свой пикап? Сомневаюсь. Однако дома ему приходилось нелегко, он порвал со своей подружкой, и у него плохо шли дела в школе. Возможно, он просто покончил с собой, а мы не нашли тела. Бог свидетель — мы искали. Эйб полагал, что кто-нибудь рано или поздно наткнется на останки мальчика. Но Тайлер — совершенно другое дело. У него очень дружная семья, он был искренне верующим, что называется, надежным парнем. Казалось, он ни в коем случае не мог сбежать, или покончить с собой, или выкинуть еще что-нибудь. Но Эйб не стал ничего слушать на эту тему. Он уверовал, что докопался до сути проблемы, и уже не хотел себя расстраивать.

Наступила недолгая тишина.

— А потом?

— Потом исчез Дилан Ласситер. У Дилана не было машины. Он сказал своей бабушке, что пойдет к другу, который жил через три улицы от них, но так и не пришел туда. Нашли бейсболку, возможно принадлежавшую ему. — Шериф показала пальцем на место на карте. — Вот тут, на кладбище Шейди-Гров.

— Хорошо. Это было послание, — сказала я.

— Вероятно. А может, ее принес туда ветер. Может, бейсболка вообще не принадлежала мальчику, хотя волоски походили на волосы Дилана. Это была простая кепка, из тех, что носят в Северной Каролине. В конце концов мы послали ее в Бюро расследований штата, и ДНК волос совпала с ДНК Дилана. Но толку от этого было мало, потому что означало лишь одно: где бы он ни находился, бейсболки на нем нет.

Нам явно излагали хронологию халтурно проведенных расследований. Я не коп и никогда им не буду, но подумала, что Эйбу Маддену есть за что отвечать.