— Хорошо, — ответила я.

Так оно и было.

Твайла Коттон оказалась очень грузной женщиной. Возможно, вы читали о толстых людях, которые очень легко двигаются, — она к ним не относилась. Поступь ее была тяжелой.

Твайла ответила на звонок в дверь так быстро, что я подумала: она стояла у самого порога, поскольку мы позвонили и предупредили, что едем к ней из управления шерифа.

Твайла носила джинсы и свитер с надписью «Первоклассная бабушка». Никакой косметики на лице, в коротких темных волосах лишь несколько седых нитей. Я бы дала ей лет пятьдесят пять.

Пожав нам руки, она провела нас в дом.

Обстановка не была под стать ей. Здесь поработал дизайнер, и с очень неплохим результатом: персиковые, бежевые и кремовые тона в гостиной, темно-синие и шоколадные — в семейной комнате. Но эти комнаты не были ее любимыми. Владениями Твайлы являлась кухня, и именно туда она нас провела.

Кухня — некрашеный кирпич, без единого пятнышка сталь и сверкающие поверхности. После знобящего серого утра тут было тепло и уютно. Самая уютная комната в доме.

— Я была поварихой Арчи Коттона, — улыбнулась мне Твайла так, словно прочла мои мысли.

В первые десять лет жизни я получала надлежащее воспитание, но после того, как мои родители из сословия «белых воротничков» перешли в сословие синих, а потом скатились в самый низ, я, можно сказать, являла собой весьма пеструю смесь. Из князей в грязь. Твайле Коттон повезло больше: она попала из грязи в князи.

— А потом он на вас женился, — догадалась я.

— Угу, мы поженились. Садись, дружок, — обратилась она к Толливеру и показала, куда сесть мне.

Кухня также служила столовой, но ее блестящий круглый стол находился в эркере окна, а кресла тут были широкие, удобные, на колесиках. Я увидела газету и несколько журналов, лежащих там, где до них можно было дотянуться из самого удобного кресла. Мы с Толливером знали, что в это кресло садиться не стоит.