— Что ж. — Шериф положила руки плашмя на стол. — Я слышала о вас от детектива в Мемфисе. Молодая женщина, ее имя…

Я улыбнулась.

— Значит, вы ее помните. Она работает вместе с парнем по имени Лейси?

Я кивнула.

— И производит впечатление здравомыслящего человека. Ответственного. Количество раскрытых ею дел и ее репутация впечатляют. Я разговариваю с вами лишь по этой причине, понимаете?

— Да, понимаю.

— Что ж, я знаю: это звучит грубо, а я не собиралась грубить. — У шерифа был слегка смущенный вид. — Но вы должны понять, что я не вызвала бы вас, если бы на вашем счету не числилось столько успешных расследований. Я не из тех людей, которые слушают этого Джона Эдварда

— Я полностью вас поняла, — сказала я. Мой голос звучал еще суше.

— Мы поняли, что у вашей веры есть свои границы, — улыбнулся Толливер.

Шериф с благодарностью ответила улыбкой на его улыбку.

— Именно, если вкратце — у моей веры есть свои границы.

— Значит, вы должны быть в отчаянии, — сказала я.

Шериф недружелюбно взглянула на меня.

— Да, — поневоле призналась она. — Да, мы в отчаянии.

— Я не собираюсь давать задний ход, — храбро заявила я. — Просто хочу знать, с чем имею дело.

Похоже, моя откровенность помогла ей расслабиться.

— Хорошо, тогда выложим карты на стол. — Она сделала глубокий вдох. — В этом округе последние пять лет пропадают мальчики. Сейчас пропавших уже шесть. Когда я говорю «мальчики», то имею в виду возраст от четырнадцати до восемнадцати. Да, дети в этом возрасте склонны сбегать из дома, склонны к самоубийствам и часто попадают в автомобильные аварии со смертельным исходом. И если бы мы их нашли или услышали, что они сбежали, мы с этим примирились бы… Насколько с таким можно примириться.

Мы кивнули.

— Но эти шесть мальчиков, они просто… Никто не верит, что они убежали. И если бы мальчики покончили с собой или погибли в лесу из-за несчастного случая, то наверняка какой-нибудь охотник, орнитолог или забравшийся в глушь турист нашли хотя бы одно тело.