И потом, кто лучше папочки научит дочурку сексу, кто покажет ей все? Ни один мужчина не имеет на это права. Она его дочь, а дочь обязана повиноваться отцу. И потом, разве лучше ходить к дешевой шлюхе? А так – дело семейное, да и перед собственной женой он чист.

Каждый раз, когда отец насиловал ее, Мими старалась справиться с охватывающим ее ужасом. Она мысленно отделялась от своего тела, взлетала к потолку и оттуда наблюдала за тем, что происходит на старой железной кровати. Когда отец оставлял ее в покое, Мими убеждала себя, что ничего не произошло. Но все равно она жила в постоянном страхе.

Мими терпела надругательства еще пять лет. Ей некому было довериться. Мими не осмеливалась обратиться ни к кому из взрослых. Раз господь уготовил ей такое жестокое наказание, значит, она это заслужила. Следовательно, она очень плохая девочка, хотя сама не понимает, чем она так провинилась. Сексуальное насилие поселило в ней чувство недоумения, тревоги, постоянного страха и непроходящей вины.

Стоило Мими подумать о том, что с ней проделывает отец, как она немедленно гнала прочь кошмарные видения и приказывала себе забыть, забыть, забыть. Она знала, что когда-нибудь сможет сделать вид, что с ней никогда ничего подобного не случалось. И никто не узнает. Так оно в конечном счете и вышло.

Теперь Мими была в безопасности. Она уносилась прочь в поезде, и отец никогда больше не сможет дотронуться до нее.

После того самого первого раза Мими ни разу больше не плакала. Никогда не плакала. Ее чувства застыли, как у Снежной королевы. Она ни с кем не делилась своими переживаниями. Ее боль, страх, отчаяние и недоумение ушли в подсознание, соединившись там с сексуальным опытом.

Мими была еще слишком мала, чтобы понять, что с нею сделали, – отныне она не будет способна на сострадание, она никогда уже не сможет думать и чувствовать, как обычная молодая девушка.