- Иди спать! - закричал он. - Убирайся, сказал ведь! Не зли ты меня.

Женщина с испугом скрылась в спальне, зная,

что мужа действительно лучше не злить. Он наконец нашел фотографию и, изорвав ее на мелкие клочки, положил на столик, чтобы затем вынести вон из дома. Быстро одевшись, взглянул на часы. В запасе оставалось несколько минут. Подумав, он прошел на кухню, выпил для храбрости рюмку коньяка, закусил лимоном, поморщился и снова вернулся в столовую. Клочки фотографии лежали на столике. Он сунул их в карман, решив выбросить на улице, и вышел за дверь.

На углу соседнего дома уже стоял знакомый "Ниссан", в котором сидели два боевика Чиряева. Одного из них, Матвея Очеретина по кличке Бык, Силаков знал. Второй, очевидно, был водителем.

- Садись, - пригласил Бык, сидевший на заднем сиденье, - поехали.

- Что случилось? - спросил Силаков, усаживаясь рядом с уголовником. Почему такая спешка? Я ведь тысячу раз просил, чтобы Чиряев не звонил ко мне домой.

- А мне откуда знать? - пожал плечами Бык. - Значит, так надо. Чиряев приказал тебя привезти, говорит, очень важное дело.

- А куда мы едем?

- За город, - успокоил его Бык, - здесь совсем недалеко. Минут тридцать езды.

- Я должен вернуться домой к одиннадцати, - Силаков посмотрел на часы. - У меня важная встреча.

- Вернешься, - успокоил его Очеретин, - я же говорю, всего полчаса езды.

Силаков успокоился и больше не задавал вопросов. Он презирал уголовников и не особенно скрывал свое отношение к этим типам, с которыми иногда вынужден был встречаться. Силаков даже не подозревал, что он никогда больше не вернется домой. И вообще больше не вернется в Москву. Через полчаса, за городом, когда машина остановится у небольшого парка, Бык пригласит его выйти и застрелит двумя выстрелами в упор, не забыв сделать контрольный выстрел в голову. Затем, забросав Силакова ветками и листвой, они уйдут. И конечно, обыщут труп перед тем, как уйти, но на клочки фотографии не обратят внимания, прихватив лишь деньги и документы.