— Переходи к делу, Фрэнк., Почему ты мне не перезвонил?

— Извини, Лана. Мне очень неприятно это говорить, но ты не можешь вернуться. — Он опустился в кресло, отделившись от нее широким столом.

— Ты шутишь. Конечно, я вернусь. Меня, должно быть, ждет масса работы. А как же благотворительный бал? Авторалли знаменитостей? Я буду завалена работой!

— Ты не слушаешь меня. Дело не в том, есть работа или нет, и не в том, что мы не ценим твои усилия в последние годы.

— Тогда в чем?

— Если ты останешься, мы рискуем потерять спонсорство.

— Я найду новых спонсоров. Дай мне шанс, Фрэнк. Это ведь Кайл, а не я, устроил все эти ужасные неприятности.

— Я знаю, но грязь прилипает. Тень от его махинаций упала и на тебя. Все наши спонсоры выразили озабоченность твоим присутствием здесь. Один из них даже потребовал аудиторской проверки наших записей. Нам не нужен скандал.

— Разреши мне поговорить с ними. — Но Лана уже поняла, что это бесполезно. Многие из ее друзей были готовы поддержать детскую благотворительность, но эти же самые друзья захлопнули перед нею двери два дня назад. Господи, казалось, что прошла целая жизнь!

— Мне очень жаль, но не стоит.

— Мне еще больше жаль.

Лана, не оглянувшись, ушла из кабинета и из здания. Оставалось только одно: позвонить отцу. Однако как позвонить? Из номера Рафаэля не хотелось, да она и не собиралась возвращаться туда. На телефон-автомат денег не было. Надо что-нибудь продать, но что?

Лучи солнца заиграли на ее кольце с бриллиантом, подаренном при помолвке, и на обручальном кольце. Она так привыкла носить их, что перестала замечать. Какая же она глупая! У нее на руке тысячи долларов. Лана сняла кольца и зажала их в пальцах. У нее вдруг поднялось настроение.

Найти перекупщика, который был бы готов взять у нее кольца без документов, удостоверяющих имя владельца и их ценность, оказалось труднее, чем она думала, но около четырех часов дня она наконец нашла мелкого торговца, который согласился купить их. Конечно, деньги, которые теперь лежали у нее в сумочке, не составляли и половину стоимости драгоценностей, но продажа колец по-своему была освобождением. Она вновь стала сама себе хозяйкой, пусть и с очень скромными средствами.