— Марию завтра перевезут в Окленд.

— Перевезут? Но почему? Ведь…

— Что? Хотите, чтобы она находилась от вас подальше?

— Я совсем не это хотела сказать. — Бирюзовые глаза Ланы сверкали от возмущения — Разве безопасно перевозить ее?

— Неужели вы думаете, что я хотел бы ускорить смерть своей сестры?

— Конечно, нет. Извините. Я не подумала. — Лана беспомощно взмахнула руками, а потом сжала кулаки.

Рафаэль еще раз сделал глубокий вдох и устало потер глаза.

— Это вы извините, Лана. Последние несколько дней были трудными для всех нас.

Она бросила на него удивленный взгляд, будто не могла поверить внезапному теплу в его голосе. Это действительно были трудные дни — для всех. И он осознавал, что легче скоро не будет. Они так и будут жить на острие ножа, пока не родится ребенок. Пока не умрет Мария…

— Лучше, чтобы ребенок родился здесь, в Окленде. Отделение по уходу за недоношенными детьми в больнице Веллингтона переполнено. Доктора порекомендовали перевезти Марию, чтобы обезопасить ребенка.

— Хотите, чтобы я поехала в больницу вместе с вами?

Предложение Ланы поразило Рафаэля. Он внимательно посмотрел ей в лицо, но не увидел никаких эмоций. Неужели она ничего не чувствует в связи с предстоящим приездом его сестры, женщины, которая вытеснила ее из сердца мужа, раз могла бесстрастно задать такой вопрос? А если чувствует, то хорошо это прячет.

— Не стоит. Хоть Мария и находится в бессознательном состоянии, я не хочу рисковать. Ее может взволновать ваше присутствие.

Лана отвела от него взор и стала смотреть на дорогу.

— Я понимаю, — тихо пробормотала она.

Рафаэль едва слышно выругался и завел машину, чтобы начать путешествие обратно в город. Итак, она думала, что понимает? Он крепко сжал руль. Ее беспристрастность ясно доказывает, что она и представления не имеет, какой нанесла вред, и не видит своей вины.