— Вообще-то я занята еще кое-чем. Мы сейчас разрабатываем новый сорт пудры, которая будет отлично выравнивать даже целлюлитную кожу лица.

Доминик казался заинтересованным, что побудило Беллу продолжать свой рассказ:

— Это изменит многие судьбы.

— Отлично!

— Ты считаешь это глупостью?

— Могу поспорить, что твой отец гордился бы тобой, — дружелюбно произнес Доминик, отчего у Беллы перехватило дыхание.

— Косметика его не интересовала. Он с радостью работал бы в военной отрасли, но его не брали туда.

— Почему?

— Он был политическим радикалом, разделял идеи Маркса. Когда я родилась, он уже отошел от политики, но наверняка о его неблагонадежности были наслышаны в ЦРУ.

— Значит, от него ты унаследовала такой дерзкий характер.

Она напряглась:

— Это не смешно.

— Согласен. Именно поэтому я не хочу, чтобы ты потратила всю свою жизнь, пытаясь совершить невозможное.

— Ты вытащил меня из лаборатории для того, чтобы читать нотации?

— И за этим тоже. Еще я хотел накормить и поцеловать тебя, но будем делать все по порядку. Хотя я могу поцеловать тебя прямо сейчас, ты не против?

— Против.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Жаль, — произнес Доминик, касаясь большим пальцем ее губ.

Белла отвернулась от него и уставилась в окно:

— Ты так и не сказал мне, куда мы едем. Мне почему-то кажется, что пора вызвать полицию.

— Возможно, — он наклонился вперед и что-то сказал водителю такси, который остановился у здания с облицовкой из коричневого камня.

Доминик помог Белле выбраться из такси, потом провел к зданию. Это оказалась закусочная.

— Здесь лучшая еда в городе, — объявил он.

— Какого рода?

— Итальянская кухня, конечно. Давай присядем снаружи.

— А ты очень похож на Тарранта, — она присела на жесткую скамью. — Ты делаешь только то, что захочешь, не заботясь о желаниях других людей.