Единственным серьезным риском было напороться на его приятелей или родителей, словом, на посторонних. Но мне повезло! Кстати, с тех пор везение — мой фирменный стиль. Я позвонил в дверь, он осторожно открыл, я попросил разрешения воспользоваться его телефоном и стал, не ожидая вопросов, впаривать ему туфту о своей подружке, которая не пришла на свидание, а я теперь боюсь, что она бросит меня...

Как только я вошел и прикрыл за собой дверь, мой правый кулак описал широкую дугу и с соприкоснулся с челюстью вора. Стыковку сопровождал неприятный хрястнувший звук. Сдуру я отбил костяшки и рука потом саднила два дня. Парень рухнул на пол, но завопить ему я не дал — надавил коленом на грудь с такой силой, что он, бедняга, и дышал с трудом, куда уж тут вопить! Потом быстро перевернул его мордой вниз и, схватив за волосы, пару раз припечатал лбом о деревянные доски пола. Он вырубился, но я знал, что времени у меня очень мало: только и хватит задрать рубашку на спине, чтобы нащупать то самое место между позвонками, куда войдет игла шприца. Препарат я ввел ему простой, безвредный. Он не причинит вреда подонку, только обездвижет и обезболит его ненадолго. Минут на двадцать. Мне этого хватит.

Парень крякнул — неприятно, когда игла пронзает позвоночник вплоть до спинного мозга. Но неприятнее было бы, если бы я решил сделать ему операцию наживую! Да и отрубился бы он от болевого шока слишком быстро. А мне надо было дать ему прочувствовать мой замысел. Иначе все бесполезно, все не так!

Вот только перед тем, как снова повернуть вора лицом вверх, я надел на голову черный женский чулок. Лицо мое он запомнить не должен! Потом заткнул мерзавцу рот кляпом. Вор крутил головой, вращал глазами, стонал и стенал, но кричать не мог. Да, надо же перетащить его в комнату и закрыть все двери. На это у меня ушло ровно полминуты.