— Как это? — Вика не любила не понимать. — Он под каток попал?

— Да нет, просто голова проломлена. Сначала, вроде придушили, а потом — голову проломили. А, может, наоборот. Наш эксперт на выезде, в Чечне. Там захоронение откопали. Солдаты наши.

— А возле убитого в Парке струны гитарной не нашли?

— Нет, не было струны. Его вообще, на ходу из машины выбросили.

Витя был откровенно мрачен, разговор его напрягал и отвлекал. Но Вика уже зацепилась мыслью за этот случай. Парк, время, водитель, возможно, задушен. И время вполне подходит. Что, если они рано радовались и убийство все-таки случилось после выхода превентивной статьи?

— Вить, а еще не опознали его? — тон журналистки был такой шелковый, что Витя не смог не ответить:

— Опознали сразу. Он пропал, оказывается, уже трое суток назад. Труп, собственно, так и выглядит. Он возле дороги валялся, как раз за площадкой, засыпанной гравием. Там яма и тело в нее закатилось. С дороги его видно не было.

— Так кто он? — подгоняла Вика.

— Руслан Маликов двадцать восемь лет, автослесарь СТО «Дорожник». Его мать сегодня утром в отделении по месту жительства оставила заявление. Он еще восьмого декабря вечером выехал таксовать и пропал. Мать и рассказала, что Маликову принадлежал подержанный «Фольксваген». Машину угнали, мы ее объявили в розыск.

— Ты абсолютно уверен, что он не из той серии?

— Вика, — наставническим тоном обратился к ней Калачов, — ты фантазерка! Нет тачки, нет струны, убит не в лесу, а на дороге. Чего тебе еще?

— Но машину могли и потом угнать... — проворчала Золотова упрямо. — Пусть я фантазерка, но ведь может и такое быть: бандиты нашли машину этого бедного парня, выбросили его уже на ходу и уехали!

— Почему тогда не выбросили прямо там, где машину нашли? — резонно ответил Калачов. — И нет струны! Нет никакой струны, ясно тебе? Все, пока. Мне работать надо!

Он отсоединился, а Вика пошла на перекур.