Машины проезжали мимо, не обращая внимания на ее поднятую руку. Час пик, ясное дело! Все спешат за детьми в детские сады и школы, за жёнами и в магазины, чтобы затариться вкусненьким на вечер, скорее к телевизору, к дивану, в постель. Подвозить одинокую замерзшую женщину никто не хотел. Это было обидно из-за холода и из-за невольного чувства одиночества, возникающего у того, кто стоит у обочины при виде тех, кто надменно просветил фарами по заплаканному лицу и уменьшился на сужающемся к горизонту шоссе.

Наконец нашелся единственный, кого не так притягивал семейный вечер в теплой квартире. Тот, кто считал, что веселее скоротать этот вечер было бы с полтинником в бумажнике.

— Куда вам, девушка? — спросил он, открыв перед ней дверцу машины. Из салона пахнуло застарелым куревом и вчерашним перегаром.

— К Парку.

— Ладно, садись. Эй, только не на заднее сидение!

— Почему это?

— Жить ещё хочу, — буркнул водитель. — А тут, не слышали, девушка с гитарной струной убивает водителей возле Комсомольского Парка? Еще в газетах писали...

— Так я сама и писала, — сказала Вика, подчиняясь чужой воле и послушно усаживаясь вперед. — Интересно другое, — она повернулась к водителю, — откуда вы знаете, что это была девушка?

— А, может, и женщина, — пожал плечами тот, — не знаю, не проверял!

Вика увидела его небритое лицо, все будто бы состоящее из углов: острый нос, брови, поднявшие треугольные морщины на лбу, складки от углов носа к углам тонкогубого рта, треугольный подбородок, высокие скулы. Неприятный субъект, хитроватый, ленивый и ненадежный. Ясно, из какой породы.