— Вы в порядке, дорогая? — Пожилая дама осторожно положила руку на плечо Тары. До нее донесся тончайший запах лаванды. Тронутая добротой незнакомого человека, молодая женщина собралась было ответить, что она в полном порядке, надо только посидеть пару минут, но язык не слушался ее. Тара отчаянно пыталась побороть страшное ощущение, будто она со свистом носится высоко над землей, как вдруг все вокруг опрокинулось, и она почувствовала, что неуклюже сползает на пол.

— Тара… Тара, очнись. Ты слышишь меня?

Она знала этот голос. Знала его очень хорошо.

Все ее нервы затрепетали. Сначала ребенок — теперь его голос, который она не слышала долгих пять лет… Должно быть, это переутомление — вот единственное объяснение происходящего.

Тара открыла глаза, и ее сердце стремительно забилось. Высокий сводчатый потолок, казалось, был где-то очень далеко, но не это потрясло ее.

Пристальный взгляд голубых глаз из-под невероятно длинных густых светлых ресниц, обращенный на нее и приковавший ее к себе, ямочка на волевом подбородке, превосходно очерченные скулы — это был словно созданный для кисти художника идеал мужской красоты…

— Мак?

Уголок его рта едва заметно дрогнул, но взгляд оставался холодным. Разочарование, боль, потом смущение на время затуманили мозг Тары.

— Вы знакомы с этой девушкой? — раздался голос пожилой дамы. Она с подозрением оглядела великолепно сложенного Адониса, который склонился над Тарой, как будто собиралась устроить допрос.

— Да, я знаком с ней, — ответил он своим бархатным голосом с легким скандинавским акцентом. — Она моя жена.

— Ах, вот как. Что ж, не следовало оставлять ее одну. По-моему, она очень слаба. Помогите ей сесть и дайте воды. — Женщина извлекла бутылочку воды из своей объемистой сумки.

— Я в порядке, правда. — Тара удивилась своей способности связно говорить, в то время как ее сердце готово было выскочить из груди. Она упала в обморок, это вполне ясно. Но откуда взялся Мак, и что он здесь делал? Кто угодно мог оказаться рядом, так почему же именно он?