Рэй заметил его раньше, чем Тара, и, почувствовав, что он отступает. Тара игриво пощекотала его.

— Пусть это будет тебе уроком. Теперь тебе так просто от меня не избавиться!

— Если ты уже закончила, Тара, то не забудь, что у нас самолет.

Услышав холодный тон Мака, она отпустила Рэя и обернулась. Ее обычно бледные щеки пылали.

— Мак! Я не слышала, как ты подошел.

— Это видно. — Уголок его рта дернулся, и Таре нетрудно было догадаться, что он раздражен, очень раздражен.

— Позволь тебе представить, — быстро произнесла она, нервно теребя руками джинсы. — Это Рэй, Рэй Син. Мы с ним.., мы друзья.

Почему чистая, несомненная правда вдруг прозвучала так неубедительно? Она вовсе не чувствовала себя виноватой, но Мак смотрел на нее так, будто подозревает их в любовной связи. Внутри нее все сжалось от гнева. Он не имеет никакого права оборачивать самые безобидные и добрые отношения в нечто сомнительное.

— Как поживаете? — Спокойствие и хорошие манеры скрывали оскорбленное чувство, и Мак подал руку Рэю. Мужчины едва пожали друг другу руки и почти сразу же отняли их, вовсе не желая затягивать напряженную ситуацию. — Я Мак Симонсен. Муж Тары. — Он явно предъявлял свои права.

— Позаботьтесь о ней как следует. Она мне очень дорога, — гордо заявил Рэй, выпятив грудь.

Тара рассмеялась бы, если бы ситуация не была такой щекотливой.

— Мне она также очень дорога, — многозначительно произнес Мак, переводя пристальный взгляд с Рэя на Тару. Его слова поразили ее своей искренностью. Она была поражена и одновременно ликовала, вдруг представив себе перспективу провести наедине с ним следующие две недели.

— Что ж, нам пора ехать. — Взглянув на золотые часы, Мак открыл багажник, чтобы убрать туда свои чемоданы. — У нас самолет. Тара, ты готова?