— В чем дело? — с тревогой спросил он, засовывая руки в карманы джинсов.

— Ни в чем.

— Прошу, скажи мне.

— Ладно. Мне.., мне неловко, когда ты так близко.

— Но почему? Ведь мы были вместе три года.

Жили в одном доме.., жили одной общей жизнью.

— А как насчет тех пяти лет, что мы прожили порознь? — Нетерпеливо откинув с лица волосы, которые трепал ветер, Тара пристально посмотрела на мужа. Между бровей у нее появилась морщинка. — Думаешь, об этом так просто забыть?

— Нет. — Его взгляд стал мрачным. — Но разве мы здесь не для того, чтобы попытаться?

— Не знаю, зачем я согласилась. Это было минутной слабостью, затмением. Нам уже ничего не исправить. Мак. Что нам действительно следует сделать, так это подписать бумаги о разводе и жить каждому своей жизнью.

— Нет. — Мак не мог смириться с ее цинизмом и вовсе не собирался уступать. Тем более, что чувствовал на себе ответственность за это. Ведь когда-то она была полной надежды, неунывающей оптимисткой.

— Нет?

Тара была готова расплакаться. Как же ей хотелось, чтобы он обнял ее! Как хотелось снова испытать это блаженство, прижавшись к его крепкой теплой груди, слушая, как бьется его сердце! Ах, Мак, как же вышло, что мы так несчастливы?

— Я не отступлюсь. Я не хочу развода. Более того, хочу доказать тебе, что мы снова можем быть счастливы вместе.

— Ну конечно. Тебе ведь надо марку держать, не так ли? Мак Симонсен волшебник, ему удается даже невозможное, хоть реку повернуть вспять. Прости, но я думаю, тут даже ты бессилен. — Она сунула ноги в босоножки и пошла по берегу прочь от него.

Черт возьми…

— Куда ты? — закричал Мак ей вслед.

— Я голодна! — крикнула она в ответ. — Пойду посмотрю, не найдется ли в доме чего-нибудь поесть.

Облегченно вздохнув, Мак повернулся к океану и стал задумчиво смотреть на горизонт. По крайней мере она не сказала, что улетает первым же самолетом…