Рассыпавшиеся по голым плечам волосы Роксаны оставались все такими же ярко-рыжими — цвета великолепного червонного золота. Продолжительный сон придал ей бодрости, и зеленые глаза жизнерадостно блестели.

— Дорогая, я чувствую себя гораздо лучше, — объявила она. — Но ведь я опять на взморье, а у моря я всегда оживаю. Оно что-то пробуждает во мне, делает моложе.

— Ну-ка, ешь яйцо, — строго сказала Валентина. — Оно сварено всмятку, как ты когда-то любила. А джем — домашний, миссис Даффи сама его готовила.

При упоминании о еде Роксана скривилась.

— А это обязательно? — Она нехотя постучала чайной ложкой по яичной скорлупе. — Ну ладно, раз уж ты так настаиваешь… — Потом она бросила на подругу испытующий взгляд. — Я собираюсь пожить у тебя, Валентина. Ты догадалась об этом, не так ли? Больше мне ехать некуда, а ты меня не прогонишь. Когда-то мы были близкими Подругами. Я постараюсь доставлять тебе как можно меньше хлопот.

Валентина, отведя взгляд, принялась настойчиво уговаривать Роксану:

— Попробуй этот тост, он действительно хрустящий. О чем говорить? Конечно, ты можешь жить у меня сколько тебе вздумается. Теперь этот коттедж принадлежит мне. Он достаточно комфортабельный. Я сама собираюсь переехать сюда. Я устала от Лондона.

— От него все устают.

Роксана попросила сигарету и откинулась на подушки, выпуская кольца дыма, которые вились вокруг ее головы. Глядя на разгорающийся кончик сигареты, она задумчиво заговорила:

— Как только наберусь сил, буду помогать тебе по хозяйству. Я многое умею делать в саду и даже смогу приготовить одно-два блюда… если Даффи мне позволит, — сухо добавила она. — Она всегда была строга и придирчива. И вероятно, такой и осталась. Что, она по-прежнему следит за порядком в Бледонс-Роке, когда его светлость бывают в поместье?