— Я просто хотел сказать, что вовсе не ругал вас утром. Я только хотел убедить вас, что для больных лучше, если вы будете сохранять дистанцию.

Она молчала, и он начал сердиться. Его слова в очередной раз били мимо цели.

— Хорошо, я попробую объяснить иначе. У вас есть брат?

— Даже два.

— Взрослые?

— Да, им двадцать шесть и двадцать четыре.

— И как бы вам понравилось, няня Ричмонд, если бы один из них попал в больницу, и там какая-нибудь сиделка стала о нем заботиться, и он оказался во всем от нее зависимым… решил бы, что не может обходиться без ее поддержки?

— Если вы имеете в виду то, сэр, как от меня зависит мистер Филби, то я была бы рада, — ответила она серьезно.

— Я имел в виду другое, — с досадой произнес он. — Что вы будете делать, когда мистер Филби выпишется из больницы? И — а это более важно — что будет делать он?

— А скоро он собирается выписываться? — спокойно спросила она.

— Вы прекрасно понимаете, что я не могу ответить вот так сразу.

— В любом случае, сэр… может быть, вы не знаете, что у него вообще не было желания жить, по крайней мере сначала. Он ведь потерял жену в горах, они были в экспедиции вместе. Он получил травму, когда пытался ее спасти.

— Это мне, разумеется, известно, — напомнил он.

— А вам известно, сэр, что он обвиняет себя в ее гибели? И не представляет себе дальнейшей жизни без нее?

— И вы вообразили, что именно вы вернули ему желание жить? — спросил он. И если вопрос прозвучал насмешливо, то только потому, что он убежден был, что так необходимо. Для сиделки это опасный путь.

— Вовсе нет. Но я должна была попытаться помочь ему. Так ужасно было смотреть, как он лежит и терзается. Он словно заледенел, было видно, что его мучает не только физическая боль… Он опытный альпинист, а она нет. Он рассказал мне, как уговаривал ее пойти с ним. Она боялась, но не хотела, чтобы он счел ее трусихой.