— Ричмонд, — ответила она с улыбкой. — Я составляю список, перед тем как идти за покупками. В больничном киоске всего не достанешь, а ваша мама может не успеть зайти в магазин, если она едет издалека…

— Спасибо, вы очень добры. Но мне не вещи нужны. У меня скорее личная просьба. Мне хотелось бы знать, как вас зовут, впрочем… может быть, это нескромно…

— Кажется, считается, что у нас имен нет, одни только фамилии. А вообще-то меня зовут Лейла.

Он тихо повторил ее имя. Она торопливо проговорила:

— Но это секрет. Забудьте. Можете, если хотите, называть меня Ричи. Все зовут меня так. Так что я могу для вас сделать?

— Хочется узнать, в каком состоянии моя квартира. Наверное, об этом писали в газетах, но я не способен ничего удержать в руках. Может, у вас найдется минута… впрочем, мне не следует просить.

Странно, почему он не попросил Опал почитать ему газету, удивилась про себя Лейла. Ведь это ее подопечный. Но Опал всегда так спешит, ее деловитость не располагает больных просить об одолжении. И Опал считает, что это к лучшему.

— Нет, если вы хотите, я узнаю. Кто-то наверняка недавно побывал в Инглвике.

Она сказала это так, словно ей самой было интересно. У него даже не возникло ощущения, что он попросил ее об одолжении, что злоупотребляет ее добротой. И он невольно пояснил, почему ему так важно это знать:

— Видите ли, я не просто жил там, это была моя мастерская. Может быть, удалось спасти хоть что-нибудь из работ?..

Он сморщился, а она мягко произнесла:

— Я все узнаю, как только освобожусь. И мне пришла в голову мысль. У меня есть знакомый, который работает в Инглвике. Я позвоню ему. Он наверняка в курсе.

Лейла имела в виду одного из тамошних полисменов. Она позвонила ему сразу же, как только составила список заказов своих пациентов. Большинство больных предпочитало поручать делать покупки ей, а не обременять своих жен и не тратить драгоценные часы посещения.