Встречаясь, они не вспоминали детство и не стремились в родительское поместье на Лонг-Айленде. Брат и сестра имели собственные квартиры в Нью-Йорке, а замок и сад над заливом за чугунной решеткой постепенно ветшали. В порядке поддерживался лишь один этаж — пара комнат для живущей обслуги да гостевая квартира на всякий случай. И случай не преминул представиться — местные краеведы, раскопав в архивах, что замок был перевезен по камешку из Англии в XVIII веке и в мире таких больше не осталось, внесли поместье в реестр исторических достопримечательностей Лонг-Айленда и потребовали, взывая к правовой культуре наследников, открытия его для осмотра хотя бы на Пасху и Рождество. Скрепя сердце, Веберы согласились и даже начали ремонт…

— Патрик, могу я попросить тебя об одолжении? — вкрадчиво спросила Фелиция.

— Конечно, дорогая. — Вебер напрягся, ожидая пересказа очередных рекомендаций краеведов по восстановлению ландшафтной архитектуры или юридического казуса.

— Могу ли я в твой день прийти на этот раз не одна? — Фелиция запнулась. — Это важно для нас обоих.

— Опять тупиковый случай с клиентом, миллионным наследством и разводом? — рассмеялся Патрик.

— Клиент-то есть, но наследство, увы, осталось в Польше. Его приезд в Америку — это скорее утешительный приз от разбогатевших враз родственников.

— Договорились, я закажу столик в негритянском кабаре «Коттон Клаб», на европейцев это производит потрясающее впечатление.

Войдя в кабаре, Патрик сразу увидел на подиуме танцующую пару — жгучую брюнетку Фелицию и ее молодого белокурого партнера. Танго закончилось, и Фелиция представила гостя. Тадеуш, или по-американски Тед, оказался веселым разговорчивым парнем.