— Тише! — прошептала она и взяла ребенка на руки. Неужели они так долго спали? Надо же, Лиза проспала целых шесть часов подряд и ни разу не проснулась! Энджи чувствовала себя как спящая красавица, пробудившаяся от столетнего сна. Самое главное, что Лиза здорова. Стараясь не думать о других проблемах, с которыми ей еще предстояло столкнуться, Энджи принялась кормить ребенка и рассматривать комнату.

Так вот, значит, где живет Нэт Фарадей. Ничего себе! Стены выкрашены бледно-желтой краской, внизу обиты дубом, на полу — подобного же цвета ковер, но в отличие от стен его оживляют темно-красные цветы. Обивку кушетки, на которой она спала, украшал узор из рябиновых листиков, а стена над ней завешана черно-белыми фотографиями, вставленными в рамки, причем ни одна рамка не повторялась. В целом комната смотрелась довольно уютно, сразу видно, что живет здесь мужчина, но не неряха и не аскет. В такой комнате хорошо сидеть ненастным вечером, перелистывая страницы толстого тома.

По-прежнему сидя на кушетке с ногами, она провела пальцем по нежно-зеленому одеялу, которое лежало рядом с ней. «Должно быть, он укрыл меня, когда я спала», — подумала она, и на душе у нее почему-то стало теплее.

Из кухни послышались мужской и женский голоса, потом раздался смех. Интересно, что за женщина с ним разговаривает? До нее донесся аппетитный аромат свежесваренного кофе. Лиза наелась, и Энджи решила сменить ей подгузник. За подобным привычным занятием ее застал Нэт.

— Доброе утро! — поприветствовал он, стоя в дверях.

Энджи так и застыла от неожиданности с грязным подгузником в руке, затем опомнилась и быстро спрятала его в пакет. Она вновь испытала странное ощущение, будто земля уходит у нее из-под ног, а когда она подняла на Нэта глаза, у нее бешено забилось сердце.

Он принял душ, побрился и зачесал назад еще влажные волосы, даже непокорная прядка больше не топорщилась. Рукава белоснежной рубашки он закатал до локтей, а саму рубашку заправил в серые рабочие брюки. Расстегнутые верхние пуговицы открывали его широкую обнаженную грудь. Превосходно сложенный, он предстал как само совершенство — от ботинок и до макушки, подарив ей свою особую насмешливую улыбку. Она почувствовала, что тает.