– Нинка, ты прости! Если я не приму душ, то не человек! – в комнату шумно ввалилась Светлана в длинном, до пят, черном махровом халате и с намотанным на голове таким же черным полотенцем. – Если хочешь, можешь тоже принять! Только я, уж извини, буду есть! Просто умираю с голода! – и она плюхнулась на низкое кресло у небольшого столика, на котором Тарасов уже расставил приборы, фужеры, бутылки и кое-какие закуски.
– Нет, – покачала головой Нина. – Сто лет не виделись, а я вдруг потащусь в душ! Я, Светка, чистая! Клянусь!
– Придется поверить тебе на слово. Двигай к столу.
Нина не без труда выбралась из качалки и опустилась в кресло рядом с бывшей одноклассницей. Стол был красиво сервирован, а на блюдах лежало ассорти мясное и рыбное, стояли изящные емкости с крошечными огурчиками, грибами, икрой и еще… и еще с чем-то, что Нина видела впервые в жизни. Светлана плеснула себе в фужер красного вина и одним духом выпила.
– Обожаю «Хванчкару»! Казалось бы, сейчас могу себе все, что угодно, позволить, а прошу Мишку покупать в нашей «Веге» вот эти рябые бутылки с дешевой «Царицей Тамарой». Мишаня-я-я! – оглушительно крикнула она. – Тащи сразу горячее!
Тарасов из глубины дома прокричал ей в ответ что-то маловразумительное, а Светка уже наливала вино Нине и накладывала ей в тарелку всякую всячину.
– Ну, давай выпьем за встречу! – подняла она на Нину светло-голубые, выпуклые, в загнутых светлых ресницах глаза с только что тщательно смытой тушью. – Я очень тебе рада!
Они весело чокнулись, выпили, и Нина подумала, что «Царица Тамара» и впрямь ничего.