Дождь так и продолжал изо всех сил молотить по лужам, которые разлились морями с самого утра. Что это за город такой: дожди и дожди! В квартире разбухли и плохо закрывались двери, влажные шторы отяжелели, спустились до самого пола, а тонкие карнизики, весьма неграциозно изогнувшись, грозили переломиться пополам. А что делалось в ванной! Ничего не сохло! Полотенца кисли, а на крашенных задорной зелененькой краской стенах цвела какая-то гнусная плесень. Нина каждое утро отдирала ее жесткой щеткой с разрекламированным на весь свет «Кометом», но плесени было плевать на «Комет». В момент проведения санитарно-гигиенических мероприятий она временно исчезала, чтобы к следующему утру непременно и неутомимо отрастить новые, еще более извилистые плети и щупальца.

За весь май выдался всего один сухой день, но зато как по заказу – на Победу. Нина с Лялькой даже съездили на Пискаревку, положили цветы на братские могилы. А больше ни одного солнечного дня. Сплошная вода. Приезжие, правда, говорят, что у петербурженок от большой влажности воздуха – хорошая кожа, и они дольше выглядят молодыми. Может, оно и так. К Нине, несмотря на ее сорок, все до сих пор обращаются: «Девушка». Хотя, с другой стороны, в их нелепой стране так к женщинам обращаются до самой пенсии. Но и в самом деле, глупо называть ее мадам или госпожой, если на ней выгоревший плащ мальчикового фасона и открытые босоножки, из которых в раскорячку торчат пальцы в абсолютно мокрых и заляпанных грязью колготках.

А дождь надоел до жути. И зонт надоел. Мешает. Нормальная женщина должна в обеих руках нести кошелки с продуктами, а тут целая рука занята зонтом!

Нина, бросив еще один гадливый взгляд на грязные ноги, решительно прошлепала прямо через затоптанный газон с жалкими анемичными растениями и вышла на дорожку к своему двору. У тротуара морщилась от дождя довольно прозрачная лужа, и Нина, вздрогнув от забравшейся в босоножки холодной воды, прошлась по ней вброд.