— Что там стряслось, Мириам?

Старая нянька перестала вязать сухие травы в пучки и приложила ладонь к уху.

— Уж не знаю. Похоже, что-то стряслось, миледи. Хотите, я спущусь вниз, узнаю?

— Сделай одолжение. — Узкие белые руки уложили под небольшой пресс последний розовый бутон. — Самой мне некогда, нужно закончить с розовым маслом уже сегодня.

Нянька кивнула и вышла.

Вулф Хаконсон обвел взглядом темное помещение, пожал плечами и уселся прямо на каменный пол, спиной к стене. Остальные с усмешкой переглянулись и последовали его примеру.

— Хвала Одину, получилось! — буркнул одноглазый Олаф. — Я должен тебе десять шкур, командир.

— Само собой, — сказал Вулф.

Его настроение улучшалось буквально с каждой минутой. Однако это приходилось скрывать, поскольку темница прекрасно просматривалась через забранные решеткой окошки в двойной двери. Размеры помещения наводили на мысль, что обычно оно служило хранилищем — возможно, для зерна. Если так, то очень скоро, после окончания жатвы, здесь снова предстояло громоздиться свежеобмолоченной ржи или овсу. Но пока этот амбар стал для викингов камерой общего заключения.

Шайка морских разбойников была захвачена врасплох на берегу. Их судно село на мель. Сэр Дорвард не задумывался над тем, почему викинги оказались безоружны и без сопротивления сдались в плен.

Вспомнив этого надутого индюка, Вулф едва удержался от смеха. Поистине сам Один присмотрел за тем, чтобы комендантом Холихуда был назначен болван. Не часто случалось встретить подобное ничтожество, замешенное на самомнении. При желании викинги могли перебить англичан минуты за три, если не меньше, ведь они проделывали такое достаточно часто. Но на этот раз нужно было пробраться в сам форт Холихуд — хорошо укрепленный, с многочисленным гарнизоном. Вулф ценил своих людей и не желал рисковать ими без крайней необходимости, а потому избрал способ, который должен был принести викингам победу, а англичанам не только поражение, но и позор. Как раз об этом он и думал сейчас, в свойственной ему мрачно-насмешливой манере.